Dixi


Валерий МИЛЬШТЕЙН (г. Новосибирск) КАША ИЗ ТОПОРА

Мильштейн

Чудеса случаются чаще, если мы сами их делаем…

До конца учебного года оставалось всего-то три недели, и Алиса с удовольствием представляла, как потом целое лето будет свободна от школьных занятий, поедет на дачу к бабушкам и дедушкам, будет загорать, купаться и делать все, что только захочется. Единственное, что нарушало ее покой, так это сочинение, заданное на лето. Оно так прямо и называлось «Лето в нашем городе» и должно было быть написано к первому сентября. Но решив, что летом лучше заниматься чем-нибудь другим, Алиса уселась за стол и положила перед собой тетрадку с намерением быстренько сделать это сейчас же. И пусть май — месяц весенний, но ведь на улице давным-давно самое настоящее лето?!

 

Она раскрыла тонкую сиреневую обложку и аккуратно положила рядом ручку. Вообще-то, это была не совсем тетрадка, с какими ходят в школу, а черновик, потому что Татьяна Сергеевна еще в первом классе сказала, что сначала надо написать на нем, потом внимательно проверить, нет ли ошибок, и только затем переписать все на чистовую. Поэтому мама положила в ящик стола, за которым Алиса делала уроки, две стопки тетрадей, в одной лежали тетрадки в клетку, а в другой — в линейку, и сказала:

— Алиса, это тебе для черновиков…

Конечно, Алиса и раньше выполняла письменные домашние работы, но вот сочинение задали первый раз, и на секунду у нее появилось сомнение: а как она с ним справится?!

Потом взяла ручку и аккуратно вывела на разлинованной голубоватыми полосками странице «Сочинение на тему «Лето в нашем городе». Глубоко вздохнула, настраиваясь, и стала писать. «Стояло лето. Светило солнце. Было жарко». Потом задумалась. Что же написать дальше? Но, как ни ломала голову, ничего не получалось. Она смотрела на открытую тетрадь, перечитывала написанное и представляла, как Татьяна Сергеевна говорит перед всем классом: «А самое маленькое и простое сочинение написала у нас Алиса, не захотела потрудиться — вот и получает заслуженную тройку».

Хорошо если так, а то ведь еще и двойку за такое сочинение получить можно. И как это она, почти отличница, принесет домой дневник с такой отметкой? Как покажет маме с папой, дедушкам с бабушками и прадедушкам с прабабушками? Ведь каждый раз, как они собираются вместе, мама обязательно достает ее дневник, читает вслух оценки по всем предметам и рассказывает, как Татьяна Сергеевна все время хвалит ее на родительских собраниях. И все начинают радоваться, обнимать ее, целовать и говорить, какая она у них хорошая девочка. Ой-ой-ой! А теперь-то что будет?

Ее размышления прервал телефонный звонок и сняв трубку, даже не успев как следует произнести: «Алло?» — она услышала глухой и раскатистый, будто из подземелья, голос дедушки Валеры:

— Встань, очнись, Спящая Красавица! Часы на башне бьют двенадцать, и прекрасный принц на взмыленном коне уже недалеко от замка. Вот-вот распахнутся золоченые ворота, и герольды протяжными звуками труб возвестят о его прибытии. А когда он торопливо взбежит по каменным ступеням, направляясь в твою опочивальню, придворные в изящных нарядах склонятся перед ним в нижайших поклонах. И только одна ты, бессовестная соня, уже в который раз проспишь его сладостный поцелуй и подскочишь лишь когда его трепетные уста благоговейно коснутся недостойного чела твоего. Заспанная, растрепанная, неряшливая и неприбранная, как в жутком сне, как в кошмаре навеянном дыханием ночи, предстанешь перед ним, не испытывая угрызений совести, и Солнце, проникая через стрельчатые окна, зажмурится, дабы не видеть сей отвратительной картины!

— Деда, да я давно уже и не сплю, — попробовала остановить его Алиса, но он будто ее и не слышал.

— Да разразится гром! — В это время она ясно представила, как он возвел глаза к небу. — Да грянет буря! — Вот он поднял вверх руки. — Да прольется ливень, — тряхнул сжатыми кулаками, — на эту девочку, променявшую чистую искреннюю любовь, осененную благословлением небесных чертогов, на сладкую безмятежность утреннего сна, дабы смыть позор и скверну с несмышленого дитя!

— Деда, у меня сочинение не получается…

— Что я слышу? Ужели ты, коварнейшая из дев, заточив перо, строчишь тайный донос в имперскую канцелярию, вовлекая нежнейшего и честнейшего отрока королевства в свои ужасные интриги? И как только он распахнет двери опочивальни, не набросятся ли на него затаившиеся за покровами твоего алькова наемники тиранствующего владыки, и, заковав в тяжкие цепи, не бросят ли в сырые подвалы, полные изголодавшихся омерзительных крыс?!

Вообще, вот все же знают, что Королей в сказках называют Ваше Высочество?! Так вот своего дедушку Алиса давно называла про себя Ваше Чудачество. Если, например, его посадить на трон и попробовать рассмешить, то он, наверное, не усидит и минуты, соскочит, и, забросив куда-нибудь свою корону, станет выделывать такие штучки, что все придворные шуты и скоморохи так и повалятся на пол, держась за животики. Она представила, как дворцовая стража за ноги оттаскивает полумертвых шутов в угол и сваливает там в общую кучу и не смогла удержаться от улыбки. Но тут же опять вспомнила про свое сочинение.

— Ну, деда… у меня по правде ничего не получается…

Наверное, голос ее прозвучал расстроено, и дедушка наконец смилостивился:

— Тема?

— Лето в нашем городе…

— Прочти, что написала…

— Стояло лето. Светило солнце. Было жарко.

— Это все?

— Все…

— Понятно. Теперь вместе с трубкой выходи на балкон… Готова?

— Да!

— Итак, ты начала со слов «стояло лето». А теперь представь, как за твоей спиной вредная косматая старушонка, ну, как Шапокляк, которой очень хочется быть умнее тебя, ехидным голосом шепчет прямо в ухо: «А ты-то откуда знаешь?» Что ты ей ответишь?

Старушонка и впрямь получилась вся неопрятная, с бегающими глазами, ее вид вызывал отталкивающее чувство, но больше всего Алисе не понравилось то обстоятельство, что эта бабка, с кривым как у Бабы-яги носом и тонкими трясущимися ручонками, хочет быть умнее ее. И Алиса внимательно осмотрелась по сторонам.

«Ну как откуда? — подумала она, вступая в диалог с бабкой. — Вот, например, снега же на улице нет? И листья на деревьях зеленые. Осенью они желтые, ранней весной на деревьях только почки, а зимой их вообще не бывает. Вон тротуар сухой и пыльный, а в любое другое время года он или засыпан утоптанным снегом, или такой грязный, что дворники весь день метут своими метелками, а ничего не получается. Мусор выметают — а грязь остается», — и рассказала обо всем дедушке.

— Ну правильно! Так ты возьми и напиши все это после слов «стояло лето». Поняла?

— Поняла…

— Пошли дальше. Светило солнце! Слышишь, как она опять нашептывает: «А ты-то откуда знаешь?»

— Слышу. — Она опять осмотрелась. — Да ты что, бабуся, совсем ополоумела? Не видишь разве? Во-первых, солнце светит потому, что на небе ни одного облачка нет. А на прохожих посмотри?! Думаешь, зря все прикрыли глаза темными очками? А глянь-ка на соседний дом?! Видишь, как на окнах солнечные зайчики играют?

И об этом она тоже рассказала дедушке.

— Так ты возьми и напиши все это после слов «светило солнце». Давай дальше! «Было жарко!» Бабку слышишь?

— Слышу, — ответила Алиса и почувствовала, что эта ехидина начинает ее прямо раздражать. Она опять внимательно осмотрелась, определяя признаки, которые можно было бы перечислить, и первое, на что обратила внимание, был киоск, где продавали мороженое. Перед ним стояла очередь из целого десятка покупателей, кое-кто обмахивался газетами. А разве увидишь столько, если на улице будет холодно? Мужчины были одеты в рубашки с коротким рукавом и тонкие майки, а женщины — в легкие платья. Не было ни одного человека, кто надел бы на себя в такой день пиджак, плащ или куртку. Тут она услышала крики ребятишек и посмотрела на автобусную остановку, где детвора с визгом и смехом поливала друг друга из водяных пистолетов и пластиковых бутылок.

«Ну, ты, бабусенька, даешь… Совсем тупенькая? С головкой не в порядке? Мама с папой в школу не отдавали? Да ты вокруг-то посмотри?! А ну-ка, будь сейчас на улице мороз сорок градусов, одеть тебя вот в такое тоненькое платьице, облить из ведерка водой да засунуть в рот мороженку на палочке, и будешь стоять, как замороженный хот-дог…»

— Ну и как?

Она опять рассказала дедушке обо всем, что увидела.

— Так ты возьми и напиши все это после слов «было жарко!» Дальше сама справишься?

— Справлюсь…

— Только не пиши пока на чистовую, а оставь все как есть на черновике. И новую тетрадку возьми, все надо всегда с чистого листа начинать. Договорились?

— Ладно, договорились…

Алиса сказала дедушке «спасибо», попрощалась, положила трубку на место и улыбнулась. Ну и задала же она перца этой противной бабуське!!! Нет, ну вы только посмотрите на нее, чего удумала, будто и вправду она может быть умнее… А ничего, что Алиса уже два года сидит в школе за партой? А ничего, что на уроках не вертится, не разговаривает, а слушает учителя и старается все как следует запомнить? А ничего, что всегда отвечает почти на одни только пятерки? А сейчас еще и такое сочинение напишет, что все ее опять хвалить будут?!

Она снова уселась за стол, взяла новую тетрадку и перенесла в черновик все то, о чем только что рассказывала дедушке. Сочинение получилось не очень большим, всего на полторы страницы, но было таким интересным и так легко читалось, что Алиса с удовольствием перечитала его несколько раз подряд. И только теперь ее беспокойство улеглось окончательно, она знала, что такое сочинение обязательно понравится и Татьяне Сергеевне, и всем ее родственникам.

Она подошла к телевизору, включила фильм про «Русалочку», и хотя больше всего на свете любила раз за разом пересматривать хорошо знакомый мультик, время от времени поглядывала на стол с тетрадкой для черновиков, представляя, как вечером прочитает сочинение маме с папой, и как они обрадуются, что Алиса у них такая умная девочка.

Неожиданно в пустой квартире раздалась трель дверного звонка, и соскочив с диванчика, она на бегу взглянула на часы. Стрелки показывали три часа, а мама с папой всегда приходили с работы только после шести. Кто бы это мог быть? Подошла к двери и услышала с той стороны голос дедушки:

— Отворяй врата, юная сочинительница, чудеса толпятся на пороге в ожидании, когда их впустят в дом!

Он вошел как всегда быстро и шумно, обнял Алису, поцеловал и только потом спросил:

— Ну, как наши дела? «Тумба — дамба — домино» — три волшебных слова? «Тумба — дамба — домино», сочинение готово? Давай, показывай свой опус…

Они прошли в комнату, и Алиса открыла перед ним черновик со своим сочинением. Он взял тетрадку в руки и, пока читал, все время улыбался, поэтому она поняла, что и ему тоже сочинение очень понравилось. Потом положил черновик на стол, сел на диванчик, усадил Алису рядом и сразу стал каким-то серьезным.

— Ты хочешь, чтобы твое сочинение стало еще лучше и интересней?

— А разве можно, чтобы еще лучше было?

— Конечно можно, ведь ты написала его сама, без использования волшебной силы?!

— Конечно сама, все от начала до конца сама написала… А какая еще волшебная сила есть?

— Вот сейчас посиди и послушай меня очень внимательно! Помнишь, как раньше ты верила в волшебство? Верила сказкам, верила во все, что в них написано. Так ведь? Потом прошло время, ты стала большой, и все изменилось. Ты решила, что все это не по-настоящему, что на самом деле во всем, что с нами происходит, нет ничего волшебного. А знаешь почему?

— Почему?

— Дело вот в чем! Люди не верят в чудеса совсем не потому, что они к ним не приходят. Это чудеса перестают приходить к ним потому, что они перестают в них верить. Ну вот, например! Помнишь, как однажды ты решила, что никакого Деда Мороза нет, а подарки приносят под елку мама с папой?

— Помню! Мне Лена со второго этажа сказала…

— И ты ей поверила?

— Конечно, она же тогда уже в школу ходила, в третий класс…

Дедушка вдруг повернулся к окну, его плечи немного опустились, и весь он стал таким, будто его что-то очень сильно расстроило. Он смотрел в окно неподвижными глазами и тихо говорил будто сам с собой: «В третий класс! Дети, дети, что же вы делаете… Ну зачем вы так рано взрослеете…»

Алиса еще ни разу в жизни не видела своего дедушку таким и, протянув руку, дотронувшись до его плеча, она тихонько сказала:

— Ну, деда…

Он опять повернулся к ней, быстро стал таким как всегда, и продолжил:

— А ты знаешь, почему в тот Новый год Дед Мороз не пришел к тебе? И почему не приходил потом? Да просто потому, что ты поверила этой девочке. А рано утром, когда ты еще спала, мама с папой проснулись, подошли к елке и увидели, что там нет никакого подарка. И тогда, чтобы ты не огорчалась, они положили под елку точно такую же куклу, какую ты просила у Деда Мороза.

Алиса слушала дедушку и думала: «Ну почему вот так все бывает? Это сколько же подарков ей Дед Мороз не принес за все это время? Конечно, подарки-то были, но это же от мамы с папой?! И надо же было послушать тогда эту Лену?! Ну уж нет, теперь-то, если и будут у нее какие-то сомнения в волшебстве, лучше она дедушку спросит, уж он-то всегда ей правду скажет. Конечно, волшебство есть, взять хотя бы ее сочинение. И даже если дедушка сказал, что она написала его без использования волшебной силы… Ведь это значит только то, что она эту волшебную силу не использовала?! Но это ведь не значит, что волшебная сила не могла сама без нее все сделать? Что, разве не могла она сама себя использовать?!»

А дедушка тем временем продолжал говорить:

— Посмотри, что у меня есть…

Он вынул из кармана и протянул Алисе обычную шариковую ручку красного цвета, которая на первый взгляд ничем не отличалась от других таких же.

— Очень давно мне ее принес и положил под елку Дед Мороз, потому что в то время, хоть и учился в школе, я еще верил в чудеса… Вот с тех самых пор я и стал писать сочинения на одни пятерки, — и, будто слыша все ее мысли, продолжил:

— Иногда бывают такие случаи, когда волшебство не происходит просто так, если не приложишь хоть какое-то собственное усилие. Нужно обязательно хоть что-то сделать самому. Ну вот, например… Если у тебя есть волшебная палочка и ты загадала желание, допустим, сказала: «Хочу пирожное…» — оно появится?

— Конечно, появится…

— А вот и не появится, потому что еще нужно приложить собственное усилие.

— А это как?

— Да очень просто, ты забыла, что надо еще и самому палочкой взмахнуть?! Никто ведь этого за тебя не сделает? Правильно?

— Ну да, вообще-то правильно…

— Вот это и есть твое собственное усилие, которое нередко просто необходимо для волшебства. Итак, ты поняла, что ничего не произойдет, если сама не постараешься?! Так?

— Так…

— А теперь давай рассмотрим вот такой вопрос. Допустим, волшебная палочка у тебя есть, ты ею взмахнула и сказала, например: «Хочу, чтобы появилась скатерть-самобранка…» Что будет?

— Ну, скатерть-самобранка появится…

— Да! Появится! Но какая она будет?

— Ну, обыкновенная, какая в сказках бывает…

— Тоже правильно, обыкновенная! А вот теперь представь, что ты взмахнула волшебной палочкой и сказала: «Хочу, чтобы появилась скатерть-самобранка сиреневого цвета с золотым узором по краям и кисточками по углам…» Что будет?

— Тогда появится сиреневая скатерть-самобранка с золотыми узорами и кисточками…

— То есть, чем лучше ты представишь, какая скатерть-самобранка тебе нужна, чем больше деталей и подробностей перечислишь, тем наряднее она будет?!

— Ну да…

— Так вот здесь то же самое… Если взмахнешь волшебной палочкой и скажешь: «Хочу, чтобы в тетрадке появилось сочинение на тему «Лето в нашем городе», то оно, конечно, появится, но будет таким, как у тебя в первый раз: «Стояло лето. Светило солнце. Было жарко». Или, если просто пишешь сочинение, да еще и обычной ручкой, то у тебя опять получится точно так же. А вот если ты возьмешь волшебную ручку, а это ведь то же самое, что и волшебная палочка, приложишь, как мы говорили, собственное усилие и представишь в уме много разных деталей наподобие кисточек и золотых узоров на скатерти-самобранке, тогда и случится самое настоящее волшебство, тогда и сочинение получится большим и интересным, тогда и Татьяна Сергеевна тебе точно пятерку поставит. Поняла?

— Я поняла, все-все поняла! Когда пишешь сочинение, нужно вместо волшебной палочки взять волшебную ручку, потом не махать как палочкой, а приложить усилие. Только про детали не совсем все поняла… Откуда они возьмутся-то?

— А им и не надо ниоткуда браться, они у тебя все уже здесь, в твоей голове, тебе только нужно вспомнить то, что ты давно сама знаешь…

— Давно знаю? — в недоумении переспросила Алиса.

Она быстренько пробежалась мысленно по всему, что узнала за эти два года в школе, но не нашла ничего такого, что имело бы отношение к словам дедушки.

— Н-е-е-е-т, — с сомнением протянула она, — нам Татьяна Сергеевна ничего такого не говорила…

— А до школы? Разве ты уже забыла наши с тобой уроки?

И только теперь Алисе все стало понятно! Когда она была маленькой (хотя и ходила уже в старшую группу детского садика), родственники стали готовить ее к школе. Все по очереди, а иногда и вместе, учили читать, писать и считать, и только один дедушка никогда не принимал в этом никакого участия, просто сидел, посматривал да посмеивался, а на все вопросы, почему не помогает в таком важном деле, отвечал:

— Научить ребенка счету, письму и чтению, конечно, важно, но вот мои уроки — это несколько иной подход, а в результате — знания, какие ни в одной школе не получишь.

Знаете, что это были за уроки? Во-первых, как говорил дедушка, они индивидуальны, поэтому никогда не хотел, чтобы на них кто-нибудь еще присутствовал. Во-вторых, они каждый раз уходили к Алисе в спальню, дедушка плотно закрывал дверь, и начиналось что-то похожее на не совсем обычную игру.

Как только Алиса удобно усаживалась на стульчик, дедушка делал строгое лицо, брал учительскую указку, закладывал руки за спину, наклонялся вперед и широкими шагами начинал медленно прохаживаться по комнате, отчего сразу становился похож на Профессора, учителя Принцессы из сказки про двенадцать месяцев. Некоторое время о чем-то размышлял, а потом обращался к ней со словами:

— А расскажите-ка мне, ваше сиятельство… (делал паузу, после чего поднимал указку вверх), ну, хотя бы, вот об этом предмете. Это что?

— Люстра!

— Что еще можете о ней рассказать?

Ох уж этот дедушка… Ну вот что можно рассказать об обыкновенной люстре? Ну, висит и висит себе, ничего в ней такого особенного и нет…

— Она какая?

— Большая…

— Она мягкая или твердая?

— Твердая…

— Гладкая или шероховатая?

— Гладкая…

— А откуда она взялась?

— Ее мама купила…

— Она лежит, стоит или висит?

— Висит…

— Где? На улице?

— Нет, в комнате…

— На плечиках для одежды?

— Нет, на потолке…

— А потолок какой?

— Натяжной, белый и гладкий, его папа сам делал…

— А в какой комнате она висит? У мамы с папой?

— Нет, у меня в спальне…

— А из чего ваша люстра состоит?

— Из лампочек…

— И сколько их?

— Восемь…

— А лампочки, они прозрачные или нет?

— Прозрачные…

— А вокруг лампочек что?

— Плафоны…

— А они сделаны из чего?

— Из стекла…

— Правильно… Они прозрачные или нет?

— Непрозрачные…

— Они белые или цветные?

— Цветные…

— А какого цвета?

— Синего…

— А они просто синие или на них еще и рисунок есть?

— Они синие и с золотистыми полосками…

— А полоски вертикальные или горизонтальные?

— Горизонтальные…

— Их много или мало?

— Мало, всего четыре…

— А полоски тонкие или толстые?

— Тонкие…

— А плафоны сами висят в воздухе или на чем-то держатся?

— Они на таких трубочках…

— А трубочки прямые или изогнутые?

— Изогнутые, как калачики…

— Толстые или тонкие?

— Тоненькие…

— А они бумажные или деревянные?

Алиса в таких случаях никогда не могла удержаться от улыбки. Ох уж этот дедушка со своими вопросиками…

— Да нет, конечно, они железные…

— А еще они какие? Тусклые, ведь правда?

— Вот и нет, блестящие они…

— А на что эти плафоны еще похожи? Их форма вам ничего не напоминает?

Вначале этот вопрос показался ей очень трудным, но, как следует подумав, вспомнила, что точно так же выглядит шляпа у Незнайки, а шляпа-то у него была сделана из колокольчика?! И, радуясь тому, что сама, без подсказки додумалась до правильного ответа на такой сложный вопрос, она вскочила со стульчика и запрыгала на месте:

— Я знаю, знаю! Они похожи на такие цветы, колокольчики называются.

— Ну вот, молодец! А люстра, она для чего?

— Чтобы в комнате вечером светло было…

— А почему же она сейчас не светится? Ведь уже давно вечер?!

— Потому что надо выключатель включить…

— А он какой, выключатель?

— Беленький, квадратный, с красной кнопочкой…

— А он где находится?

— На стенке…

— А на стенке что еще есть?

— Обои…

— Обои какие?

— Светло-зеленые и гладкие…

— Хорошо! Но чтобы было светло, можно ведь и просто обыкновенную лампочку повесить?! Значит, еще для чего?

— А, я знаю! Еще для красоты! Правильно, да?

— Правильно, — учитель Принцессы важно кивал головой. — А теперь я заново задам свой вопрос. А расскажите-ка мне, ваше сиятельство, допустим, ну хотя бы вот об этом предмете. Это что? — и снова указывал на люстру.

И Алиса, как самая настоящая школьница, громко и отчетливо пересказывала все то, что только что узнала об этой самой обыкновенной люстре:

— У меня в спальне на гладком и белом потолке висит большая люстра. Ее купила мама для красоты, а потолок папа сделал сам. А чтобы вечером в комнате было светло, у нее есть восемь лампочек, только надо сначала включить белый квадратный выключатель с красной кнопкой, тогда все лампочки и загорятся. Выключатель приделан на стенке с гладкими светло-зелеными обоями, а лампочки вставлены в синие стеклянные плафоны. Еще на каждом плафоне нарисованы четыре тонкие горизонтальные полоски золотого цвета. По форме плафоны походят на цветок колокольчик, как в книжке про Незнайку. Люстра держится за потолок тоненькими железными трубочками. Они изогнутые и походят на блестящие калачики. Правильно?

— Правильно! Только выключатель не приделан, а, прикреплен…

А один раз дедушка, наморщив лоб и закатив в потолок глаза, важно-преважно изрек:

— А не могли бы вы, ваше сиятельство, ответить на пустяковый с точки зрения полного признания королевской Академией несомненных высот, достигнутых вами в искусстве словообразования, вопрос… Что это за крикливое существо сидит сейчас с той стороны окна и, издавая странные непонятные звуки, так торопится поглотить рассыпанные вами по карнизу крошки?

И Алиса целых полчаса объясняла, что это существо называется воробей, что это птичка такая, она живет здесь и зимой, и летом, и ни в какие теплые края не улетает, потому что холода не боится. Что у нее серая грудка и коричневые перышки, короткий и толстый клювик, щечки белые, ушки серые, поперек крылышек желто-белая полоска, на лапках острые коготки, чтобы не упасть с дерева, если сидишь на веточке, а гнезда она вьет под крышами домов. А странные и непонятные звуки — это воробей так поет, потому что у всех певцов по телевизору голоса же отличаются друг от друга?! Вот и у птиц они тоже разные, а его песня называется чириканье. А торопится так потому, что другие могут прилететь и отобрать.

Вообще, несмотря на то, что дедушка был уже взрослым и часто проводил с ней вот такие уроки, были вещи, о которых Алиса знала давным-давно, а вот дедушка, оказывается, никогда ничего такого даже и не слышал. Иначе почему бы он так удивлялся, когда на вопрос, а как же это воробей без лифта и лестницы оказался на карнизе четвертого этажа, Алиса ответила: «Потому что он летать умеет!» — а он, удивленно подняв брови, стал расспрашивать: «А это как?» И Алисе еще несколько минут пришлось объяснять, как воробей отталкивается от воздуха своими крылышками, как ему удается менять направление полета, и что ему нужно делать для того, чтобы полететь вверх или, наоборот, опуститься вниз. Учитель Принцессы, слушая Алису, начинал улыбаться, постепенно опять становился похож на дедушку, на этом урок и заканчивался.

Потом, во время следующих уроков, когда он просил рассказать о картинках из мультиков на стене, об оконной раме, о школьном рюкзачке, о маминой фотографии, о любимой кукле, о вазочке для цветов, об ее ночной пижаме, о дождике за окном, о солнечном зонтике, о любимой чайной чашечке, она уже не торопилась с ответом, а рассматривала все внимательно-внимательно, и только потом начинала отвечать.

Вот и встало все на свои места, и все оказалось неожиданно просто. Это точно так же, как она представляла, что вредная бабка постоянно шепчет тебе на ухо: «А ты-то откуда знаешь?» Просто теперь, если пишешь в сочинении, например, про солнце, нужно точно так же спрашивать себя, как это делал учитель Принцессы: «А оно какое?» Если пишешь, что на улице продавали мороженое, нужно тоже спросить: «А оно какое?» — и потом рассказать, в каких обертках, в каких стаканчиках и на каких палочках. Если в очереди стояли тетеньки в платьях, то опять нужно сначала спросить: «А они какие, эти платья?» — а потом все подробно написать: и какого они были цвета, и какой на них был рисунок, и какие рукавчики были, длинные или короткие, и какой воротничок, и какие пуговки.

Вот если бы все это происходило на дедушкином уроке, он обязательно бы спросил: «А тети в очереди за мороженым всю дорогу деньги в руке несли?» — значит, надо было написать, что у них были сумочки, а потом еще как они выглядели. Или: «А они из дома босиком пришли?» — значит, надо было написать, в каких они были туфельках, ну, в общем, все-все-все…

Это новое знание показалось настолько важным и было таким неожиданным, что Алиса заторопилась, и, сжав в руке волшебную ручку, заглядывая дедушке в глаза, попросила:

— Деда, давай я буду сейчас сочинение переписывать? А? Только я сама, ты иди лучше в зал телевизор посмотри. Ладно?

Но он и сам уже поднялся и сказав, чтобы она опять взяла новую тетрадку, вышел из комнаты.

Время летело незаметно, волшебная ручка делала свое дело, и Алиса только успевала переворачивать исписанные страницы, а, когда остановилась, то увидела, что точку в последнем предложении поставила уже на внутренней странице обложки.

Она так увлеклась своей работой, что даже не заметила, как вся тетрадка оказалась заполненной, не услышала, когда пришли с работы мама с папой, теперь из кухни раздавались их тихие голоса. Мама спрашивала дедушку:

— Ну и чем вы тут занимались? — а он засмеялся и сказал что-то такое странное и совсем непонятное:

— Да мы тут с ребенком полдня «кашу из топора» варили, — и подумала: «Ну и причем тут какая-то каша и топор?» — а потом вспомнила, что точно так же называется сказка про солдата, который пришел к одной жадной старухе и попросил покушать. А она не дала, и вот тогда-то он и стал варить кашу из топора. А потом хитростью заставил старуху добавить в котел еще и соль, крупу и масло, из-за чего потом и получилась настоящая вкусная каша. Но какая была связь у этой сказки со словами дедушки, она так и не поняла.

Алиса смотрела на тетрадь и никак не могла поверить, что все это написала она сама. Вернулась к первой странице, начала читать, и не могла отделаться от мысли, что читает совсем не сочинение, а настоящую книжку, уж так интересно и складно все было написано. Ей так не терпелось поделиться со всеми своей радостью, что она не выдержала, взяла две тетрадки для черновиков, выбежала на кухню и громко, как на концерте, объявила:

— Уважаемые мама, папа и дедушка! Сейчас ученица второго «А» класса Алиса Соболева прочитает сочинение на тему: «Лето в нашем городе».

Все сразу сделали серьезные лица и приготовились слушать, а Алиса громко, с выражением стала читать, испытывая невероятное удовольствие от каждого произнесенного ею слова. А когда закончила и оторвала взгляд от тетрадки, увидела, что папа с мамой смотрят на нее с таким удивлением, будто и правда прямо на их глазах произошло самое настоящее чудо, и только один дедушка сидел как ни в чем ни бывало, попивал свой чай, хитро посматривал на всех и улыбался.

Тут мама, глядя на нее удивленными глазами, воскликнула:

— Доченька, ты когда успела этому научиться? Я ведь, когда сама в школе училась, у нас даже в старших классах мало кто мог так сочинения писать!

А Алиса подбежала и открыла перед ней первую свою тетрадку:

— А вот посмотри, мама, мое первое сочинение. Видишь? Оно же маленькое, всего-то три предложения, и читать его совсем неинтересно. Правда? А знаешь, почему у меня теперь сочинение такое хорошее? Да потому что я его совсем другой ручкой писала, волшебной, мне ее дедушка подарил, а ему — Дед Мороз дал!

Теперь мама перевела взгляд на дедушку и, покачав головой, сказала:

— Да, доченька, теперь и я вижу, ручка у тебя правда волшебная…

И обрадованная тем, что вот и мама тоже верит в волшебство, Алиса умчалась к себе в комнату, чтобы никто не мешал ей представлять, как удивится Татьяна Сергеевна, прочитав ее сочинение. Алисе так не терпелось, чтобы она прочитала его уже сейчас и удивилась точно так же, как мама с папой, что она даже подумала с сожалением о том, что, наверное, ни одному ребенку и в голову-то никогда не придет: «Ну, почему это лето всегда такое длинное?»

Как много всего произошло сегодня?! Ведь еще только утром день начинался как обычно, а уже к вечеру столько необыкновенных событий?! Ну и кто теперь скажет, что волшебства никакого не бывает? Ведь все произошло прямо на ее глазах, на глазах мамы с папой, на глазах дедушки, вон ведь сколько свидетелей?!

Она вспомнила, как еще утром с сомнением думала о том, получится у нее сочинение или нет. А теперь было такое чувство, будто она стала совсем взрослой и может делать такое, на что даже все отличники ее школы вряд ли способны. Вот только одного она никак не могла понять. И когда это они сегодня с дедушкой варили «кашу из топора»?

 
html counter